Тёмная сторона силы
Обморок. Занавес. (с)

Название: Родственные души

Фандом: ГП

Персонажи: Северус/Лили, Джеймс/Лили, Мародёры, Дамблдор

Жанр: гет, ангст, дарк, страшилка

Предупреждение: насилие (несексуальное и по моим меркам немного), немного мата.

Саммари: После сцены у озера Северус пытается вернуть Лили с помощью тёмной магии. Но при всех талантах его подводит неопытность.

PS Я писала это по большей части в состоянии алкогольного опьянения, а а учитывая, что это был уже не первый день, большого смысла здесь не ищите.



Без Лили было невыносимо. Северус поймал себя на том, что фактически преследует её.

После ссоры он, как и положено несчастному влюблённому, молящему о прощении, пожирал её глазами издалека и порой ловил на себе её быстрые, исподтишка брошенные взгляды. Потом было лето в Паучьем Тупике. Северус работал почти круглые сутки, днём у магглов, ночью у котла, глотал запоем книги, забывал про еду и сон. Лили всё лето провела в разъездах, отдыхала с родителями, навещала родных и друзей. Они столкнулись в Хогвартс-экспрессе осенью, когда она, как староста, делала обязательный обход с проверкой всех купе. Она так похорошела за лето, а он вытянулся, высох и подурнел. У обоих вырвался невольный вздох удивления, но оба тут же взяли себя в руки. Люпин с виноватой улыбкой поздоровался за себя и за Лили, и гриффиндорские старосты убрались.

Дальше Лили принялась старательно его игнорировать. Северус из гордости отвечал ей тем же, но всё внутри скулило, желая её вернуть. Да, он хотел её и безумно ревновал к Поттеру, но... Ему как воздух было необходимо сесть рядом с ней, прижаться к тёплому боку и поделиться всем, что произошло за день, всем, что передумал, о чём мечтал, своими тревогами и радостями, открытиями в зельях и восторгом и сладкой болью, которые испытывал, глядя на неё. Он предполагал, что при желании найдёт возможность удовлетворить запросы плоти, но ни к кому и никогда не пришёл бы с откровениями, даже к родной матери: открой своё слабое место, и тут же жди в него удара. От любого, кроме Лили.

Он пытался снова с головой уйти в работу, но, видимо, у организма был свой предел: Северус неожиданно проваливался в нехорошие размышления, слепо пялясь в книгу или котёл. И если большинству книг было всё равно, котёл мог и взорваться. Оставались ещё зелья, но мысли о стимулирующих, успокоительных и прочих мозгоправных зельях Северус старательно гнал.

В своих фантазиях он дошёл до того, как умер от несчастной любви (О, будет ли она плакать по нему?), невидимым прокрадывается в комнату спящей Лили и беззвучной тенью жалуется ей на неё же.

Зелье невидимости? Смешно. Под ним не сделать и шага, невидимый глаз и сам не видит. Да ещё так же, как мантия-невидимка и дезиллюминационное заклятие, оно не выдерживает простого Хоменум Ревеллио.

Патронуса послать? Но он только передаст пару слов извинения, а поговорить - это совсем другое!

Он тайком следовал за Лили, с возрастающей злостью замечал Поттера: всё чаще, ближе и наглее. Наталкивался на трущегося поблизости скучающего Блэка - и тот кидался на него чуть ли не с радостью, и заклинания, которыми они швырялись в драке один на один, становились всё темнее. Раны зализывали тоже в одиночестве, не попадаясь Помфри. Драки немного отвлекали, немного приводили в себя.

Но надо же было что-то делать. Тёмные искусства не прощали невнимательности.

Люциус был недоволен, устроил ему разнос при личной встрече и увёз на рождественские каникулы в Малфой-Менор. Запер в одной из спален с кучей книг и велел законспектировать, составить что-то вроде доклада, набросал вопросы, на которые требовалось ответить со ссылками на источники, всё как обычно. Северусу льстило, что шестикурсник составляет близкому к Лорду человеку доклады, но голова была тяжёлой, мутной. Не стоило в таком виде приближаться к темнейшим источникам, готовым в лучшем случае отхватить пальцы. Люциус на прощанье пригрозил из спален перевести его в подземелье и заковать до получения результата.

Северус заклинанием разложил книги по полу, пробежал названия. Это были настоящие сокровища, но впервые он не радовался даже книгам. Он глянул в пергамент, оставленный Люциусом: темой доклада были взаимоотношения души и тела, их связь, способы разделения и соединения... Неожиданная мысль пронзила его надеждой, пробуждая былой исследовательский азарт. Он отлевитировал книги обратно на столик и первой вызвал к себе ту, которая оставила на светлом ворсе ковра тёмный, тлеющий след.

*

С каникул он возвращался со стопкой записей и планами, вполне себе воплотимыми в реальность. Следующие два месяца он бился над нужным зельем и разучивал ритуал, разбив его на безопасные части.

Временное отделение души от тела, без потери связи, вот чего он добивался. И ещё - ритуал Родственных душ, который указал бы ему дорогу к Лили. В книге о призраках говорилось, что выйдя из тела, душа бывает растерянной и смятённой, и пока она придёт в себя, разберётся в своих желаниях и устремлениях, привыкнет к новому состоянию, время будет упущено, а связь может быть непоправимо нарушена.

Много полезного он нашёл в рукописи какого-то невыразимца, разрисованной кучей грифов «секретно», которую Люциус добыл всего на полдня. Неполные, непроработанные данные. Но из из них было понятно: будущее приключение таит в себе немало опасностей. Северус вполне мог пополнить компанию хогвартских призраков. В какие-то моменты идея казалась ему безумной, в какие-то - безумно притягательной.

Автор рукописи туманно намекал, что призрак своими действиями может спровоцировать обрыв связи; ритуал мог слишком сильно привязать душу Северуса к душе Лили, а если она трижды позовёт его по имени, он мог навсегда забыть дорогу в своё тело. Да и само тело, оставленное без присмотра, могло попасть в неприятности, погибнуть или обрести нового жильца. И всё же он решил рискнуть.

Был март. Весенний воздух пьянил, студенты как с ума посходили. От Северуса остались одни глаза, горевшие мрачным, решительным огнём, и его пристальный взгляд пугал Лили, если она случайно натыкалась на него. Самой Лили теперь не было необходимости старательно не смотреть на Северуса: её взгляд был прикован к Поттеру. Она глядела на его глаза, губы, горло, когда он пил тыквенный сок, на ключицы, и глубже за ворот, и украдкой - ещё ниже. Северус смотрел на неё и сгорал заживо.

Люциус снова был недоволен, тон его писем становился всё более угрожающим. Северус слишком много уделял внимания собственным исследованиям и слишком мало его заданиям, о чём однокурсники радостно доносили. За два месяца Северус не заработал ни кната, зато спустил на ингредиенты почти все сбережения. Он впервые не рассчитывал и не планировал свою жизнь дальше сегодняшнего дня.

Наконец зелье было готово, ритуалы выучены вдоль и поперёк, Северус не мог дальше терпеть. Он мог думать только о том, почувствует ли он запах и тепло кожи Лили в облике призрака, услышит ли она его безмолвные жалобы и признания. Забравшись в один из заброшенных классов, он выпил зелье и провёл ритуалы Родственных душ и Разделения. Потом улёгся на расчерченный мелом пол, вытянул руки вдоль тела и уставился широко раскрытыми глазами в потолок. Это было сродни медитации - очистить голову от мыслей и представить, что душа покидает пределы тела, поднимается над ним. Самым трудным считался первый раз, и зелье должно было облегчить его, а потом, при должной сноровке, можно было обойтись без ритуалов и зелья, выходить из тела в любом более-менее безопасном месте, хоть за задёрнутым пологом собственной кровати.

Наконец очертания комнаты дрогнули, цвета резко поблекли, а звуки стали громче. Стены больше не были твёрдыми и непрозрачными. Северус находился словно в огромном лабиринте из мутноватого стекла, в котором разноцветными огнями и огоньками перемещались живые души. Ни один предмет, ни одно существо не остался прежними. Сверус видел светящиеся, как гнилушки, души призраков, сам он по сравнению с ними сиял, подобно самой большой хрустальной люстре Малфой-Менора. Он действительно растерялся, но сила ритуала Родственных душ потянула его куда-то сквозь стены и перекрытия, сквозь учеников и копошащихся крыс, сквозь картины и доспехи, куда-то совсем не в спальню девочек. Факелы больше не обжигали, хотя и огонь и свет Люмоса воспринимались по-разному и не так, как свечение душ. Северус как-то понял, что в другом заброшенном классе, куда он попал, царит полумрак, хотя свет и темнота теперь не имели для него особого значения.

К своему удивлению, он увидел две души, переливавшиеся в оранжево-красном спектре. Тела вокруг них казались сгустками полупрозрачного желе, прикрытыми тенями одежды. И тела эти были слишком близко. Лили отчаянно целовалась с Поттером, всем телом прижимаясь к нему, а его руки беззастенчиво шарили везде.

- Лили, что ты творишь?! - от неожиданности выкрикнул Северус.

- Северус? - по душе Лили пробежала тёмная рябь.

Северуса отнесло к стене.

- Северус? - взревел, отстраняясь от неё, Поттер, и стал лилово-красным. - Передо мной, значит, недотрогу строила, а Сопливусу давала? - и он резко притянул её обратно к себе.

Лили завизжала. Северус, забыв, что он сейчас всего лишь бесплотный дух, что должен соблюдать осторожность и что Поттер всегда превосходил его в массе и силе, бросился на обидчика. С неожиданной силой он швырнул врага к стене.

- Охуела?! - заорал Поттер, линяя в сине-чёрный. - Шлюха! Вали к своему Сопливусу!

- Джейми! Джейми!

Но тот уже сбежал.

Лили бессильно опустилась на пол и заплакала, ярко-белая, с голубоватыми и зеленоватыми искрами. Северус подошёл к ней со спины, обнял, погладил по голове. Она испуганно вскинулась, снова наполняясь тенями, принялась оглядываться, и Северус едва успел убраться в стену. Перепуганная Лили, поправляя на ходу одежду, помчалась в Гриффиндорскую башню, наплевав, что своим топотом может перебудить весь замок. Северус понёсся за ней - мало ли в какую историю она могла попасть опрометчиво. К счастью, всё обошлось. Северус проводил её до самой спальни, опасаясь, что в гостиной Поттер с дружками могут устроить что-нибудь.

Наконец Северус решил, что и ему пора возвращаться в кровать, но как найти дорогу в подземелья? Он совершенно не ориентировался в Хогвартсе со своим новым зрением. С волнением оглядевшись, он заметил тонкую золотистую нить, ведущую от него куда-то, и побрёл, держась за неё. Вскоре он оказался рядом с телом, внутри которого вместо души была словно светящаяся раковина. Чувствуя себя совершенно разбитым, Северус улёгся в эту раковину и провалился в сон.

Пришёл он в себя рано утром, замёрзший, на полу заброшенного класса. Все мышцы ныли после неудобной ночёвки, голова трещала. Кое-как устранив следы ночных приключений с пола и одежды, Северус побрёл на завтрак. Настроение было хуже некуда: вон как далеко у Лили с Поттером зашло. Хотел посмотреть на неё? Посмотрел? Увидел? Хватит тебе?

Но сердце отказывалось верить. И вообще, может быть, теперь они рассорятся? В конце концов, если бы между Северусом и Лили всё было окончательно сожжено, ритуал Родственных Душ не подействовал бы.

Тело казалось чужим, тяжёлым и неповоротливым после лёгкости ночного бестелесного путешествия. Тело терзали мириады ощущений и желаний. Мысли и душевные порывы резонировали в теле. Неожиданно захотелось выбраться из него, как из неудобной, тесной одежды. Северус читал о таких последствиях, он изо всех сил сжал кулаки и зажмурил веки. Переждал момент и вошёл в Большой Зал.

Лили и Поттер сидели на разных концах стола. Глаза у Лили были покрасневшие, на лице Поттера было написано желание убивать, Люпин и Блэк, кажется, были не в курсе причин разрыва, а Петтигрю с жадным удовольствием следил за всеми.

Северусу нестерпимо захотелось подойти к Лили, обнять её и никому не отдавать. Видимо, после всего тормоза у него окончательно отказали, он прошёл мимо слизеринского стола к гриффиндорскому, и тут дорогу ему заступил Поттер.

- Пойдём выйдем! Или зассал?

- Пойдём.

Он вышел из зала, следом Поттер. Стоило двери закрыться, Поттер накинулся на него:

- Инкарцеро! Секо! Импедимента!

- Что-то ты резво начал, - с трудом парируя после вчерашнего, поддел его Северус. - Петрификус Тоталус!

- Секо! Пустите, я убью этого ублюдка, по полу размажу! - это Поттер кричал уже своей кодле, вывалившейся вслед за ним и повисшей на своём главаре.

- Нахуй было выходить, - буркнул Северус. - Cюда сейчас весь зал сбежится.

Блэк лениво кинул заглушающее.

- Немедленно прекратите! - это и Лили, как обычно, присоединилась к веселью.

- Ты! Сука! Ты спал с ней?! - взревел Поттер, вырываясь из рук дружков.

- Действительно, - прошипел Северус, - стоило обсудить этот вопрос в Большом зале. Решить голосованием.

- Заткнись, мразь! - рявкнул Блэк.

- Скажи им, Северус!

- Принеси им справку! От колдомедика, от гинеколога, от самого Мерлина! Ты с ума сошла, Лили! Он не верит твоему слову, о чём вообще может идти речь! Он руку на тебя поднял!

- Так ты действительно там отирался? - заорал Поттер. - Понравилось тебе подглядывать, извращенец грёбаный?

- Всё равно ему больше ничего не светит, - осклабился Блэк.

- Я тебе ноги переломаю! - опять Поттер. - Я тебе яйца оторву! Я твой поганый нос!...

- Прекратите! - теперь уже Люпин.

- Не смей за мной шпионить! Ты мне никто давно! Ты мне не указ! - это Лили.

- Дура! - заорал Северус, окончательно сорвавшись. - Катись к этому долбоёбу! Пускайте в свою постель хоть его шавок, хоть всю улицу! Доказывай ему и его дружкам свою невинность хоть каждый день, сразу после его возвращения от очередной сговорчивой девицы!

Общая свалка, без палочек, с кулаками и ногами, началась куда раньше, чем он успел всё это выпалить. Закончилось всё ночью в больничном крыле. Северус ещё помнил, как народ, поваливший с завтрака, включился в побоище, крики «бей Пожирателей», а кто и как всех растаскивал - уже нет.

На следующее утро всё было как-то даже слишком обычно: обнимашки Лили с Поттером за столом в Большом зале, небольшая бодрящая стычка с Блэком...

Первым порывом, когда перестали действовать влитые Помфри зелья, было пойти к Лили и упасть на колени, но потом это показалось Северусу бесполезным и ужасно пошлым. Пришёл на ум собственный отец, спьяну колотивший и оскорблявший мать, а потом валявшийся у неё в ногах. Благодаря этому он как-то дотерпел до вечера, а потом, едва задёрнув полог, выскочил из собственного тела и рванул к Лили. Как оказалось, всё в тот же заброшенный класс.

Он заметил сквозь стену мающегося скукой в коридоре Блэка, вывалился из стены прямо под носом у Петтигрю, который жадно подслушивал под дверью, и тот, побледнев, брякнулся на пол.

Мерлин великий, они трахались!

Северус разгневанной фурией пронёсся над ними и только за стеной дал волю гневу и слезам.

- Лили! Зачем! Как ты могла! - он попытался ударить о стену кулаком, но рука прошла сквозь.

- Северус? Северус Тобиас Снейп, ты снова?!

- Люмос!

Возня на минуту прекратилась.

- Забей на этого мудака.

Они снова завозились и задышали. Они-то его не видели, а Северус сквозь стену видел прекрасно. Он отвернулся, зажал руками уши, хоть это мало помогало. Время как будто остановилось. Оно как резина тянулось до того самого сладкого «ах», которое вызвал у Лили не Северус. Потом они болтали, хихикали и собирались. Потом Поттер укрыл Лили мантией-невидимкой, и только ритуал Родственных Душ позволил Северусу не отставать.

Лили с Поттером продолжили в ванне старост, и только ближе к утру он довёл её до спальни. Они долго стояли под дверью, целовались и не могли разойтись. Северус мог только скрипеть зубами, щипать себя, отворачиваться.

До рассвета Северус беспокойно расхаживал по гриффиндорской спальне девочек, иногда замирая и любуясь спящей Лили, поправляя одеяло или лезущий в лицо локон. Потом, укрывшись в складках полога, слушал утреннюю возню, девчачьи секретики, слушал, как подружки выпытывают у Лили подробности вчерашней ночи, и она, вроде как нехотя, но хвастается.

Он кусал губы, вцеплялся в волосы, но это было бесполезно, душа болела, и не было боли плоти, чтобы отвлечь её. Что-то смутное кольнуло под сердцем при этой мысли, но Лили подхватила сумку и побежала на уроки, и Северус последовал за ней.

Северус постепенно привыкал к новому восприятию мира, к полупрозрачным предметам и меняющим от настроения цвета душам. Он понял, что слышать его могла только Лили, что для окружающих людей он не светится, как звезда, а скорее походит на тень или туман, и теперь прятался в тенях, следуя за Лили.

А та летала как на крыльях. Носилась со своим Поттером, к чему Северус, на удивление, с каждым часом относился всё спокойнее. Лили ничего не видела вокруг, с подружками говорила только о Поттере, не замечая, что те видят в ней счастливую соперницу.

- Слушай, Лили, - сказала Марлин, когда она в очередной раз завела шарманку. - А ты уже навестила Снейпа?

Лили уставилась на неё непонимающе. Северус тоже прислушался: имя показалось ему смутно знакомым.

- Он уже четвёртый день в больничном крыле, - поддакнула Фелисити.

- Опять с Блэком поцапался? Эка невидаль.

- Счастливая ты, Лили, - мечтательно протянула Мэри. - Поттер с тобой носится, Снейп из-за тебя травится...

- Травятся обычно девчонки, - фыркнула Алиса.

- Что с ним? - встревожившись не на шутку, спросила Лили.

- У Помфри спроси. Для неё, правда, случай слишком сложный. Знаешь, что Снейп для неё почти все зелья варит? Вот и намудрил что-то для себя, недоступное средним умам. А Дамблдор уехал по делам на неделю - Визенгамот, Сама-знаешь-кто и всё такое, - объяснила наконец толком Алиса. - Да можешь не бежать так, он стабилен!

*

Лили ворвалась в больничное крыло. Северус следом.

- Где он? Что с ним?

- Успокойся, Лили, - придержала её Помфри. - Ему нужен покой.

Они прошли к кровати, задёрнутой пологом. На больничной койке вытянулось чьё-то тело, насколько Северус мог понимать с нынешним зрением, долговязое, нескладное и некрасивое. Золотистая раковина - вместилище души - почти остыла и погасла.

- Мы ничего не можем сделать, ждём директора, - вздохнула Помфри.

Лили призвала стул и уселась рядом с кроватью.

- Сев, - позвала она, беря в ладони безвольную руку. - Какие холодные пальцы! Просто ледяные!

Но Помфри уже отошла, оставив их одних.

- Сев, - повторила Лили. - Что же ты наделал, дурачок? Зачем?

Северус на кровати был безучастен, Северус за плечом Лили с интересом наблюдал, стараясь вспомнить что-то, смутно тревожащее память.

- Северус, - требовательно обратилась к телу Лили. - Ну что ещё за ерунда? Чего ты там наглотался? Что ты хотел доказать? Вот вечно у тебя так, никаких полутонов, - она тяжело вздохнула. - Как же с тобой трудно, Сев! Ну зачем ты всё это устроил? Да люблю я тебя, люблю, только по-другому. Он необыкновенный! Он один такой! Пожалуйста, не мешай нам!

- А он и не помешает теперь, - вырвалось у Северуса.

Лили заоглядывалась.

- Сев, - она вдруг всхлипнула. - Не бросай меня... Ты же знаешь, что ближе тебя у меня нет никого... а я вот сейчас глупость сморозила...

Тело, разумеется, оставалось безучастным, а Северусу вдруг стало её жалко. Пропадёт без этого своего приятеля.

- А, вот вы где, - сказал вдруг, появляясь из стены Кровавый Барон.

- Зачем я вам? - обернулась Лили.

- Не вы, прекрасная дева, вот он, - Кровавый Барон за шкирку вытащил Северуса из тени.

Лили ахнула.

- Отправляйтесь-ка на место, мистер Снейп, пока поздно не стало, - приказал Барон.

- Моё место здесь, - упёрся Северус. - Рядом с ней.

- Ваше место там, - указал Барон на потускневшую раковину.

- Здесь! - призрачный Северус вцепился в Лили.

- Северус! - неожиданно она попыталась обнять его, но руки прошли сквозь туман, и Лили разрыдалась.

- Вот что, прекрасная дева, - заявил Барон. - Нам, я вижу, с ним не управиться. Придётся дожидаться юного Дамблдора. И вы будете дожидаться его здесь, если этот молодой человек вам хоть сколько небезразличен.

- А когда...

- Никто не может сказать, - ответила за него подошедшая Помфри. - Помоги мне, Лили.

Вместе они влили в рот телу пару зелий. Северус помнил, что это за зелья, он сам готовил их, когда... он не помнил точно, кажется, целую вечность назад.

- Чем ближе к нему ты будешь, Лили, тем лучше. Связь между душой и телом почти прервалась, каждое неосторожное движение, каждое грубое слово может стать фатальным!

- Северус, не надо! - Лили снова зарыдала. - Но как я всё объясню всё Джейми? - она взвыла ещё громче.

- Речь идёт о жизни и смерти, девочка моя!

Лили, рыдая, улеглась рядом с телом.

- Он такой холодный! И не дышит, кажется! Он точно жив? - сквозь слёзы спросила она.

Помфри принялась её успокаивать, а Кровавый Барон - призывать к мужеству и стойкости.

Северус лёг рядом с нею, одной рукой обнимая, другой - проводя по лицу, по волосам, словно утешая и утирая слёзы. Для него это было нетрудно: просто зависнуть в нужной позе, наполовину провалившись в кровать, которая теперь не была помехой. Лили завизжала.

Северус отскочил и повис рядом с нею. Он мог предположить, что раз его собственное свечение гасло, для живых людей его призрак, наоборот, уплотнялся. Вспомнив, как проходил сквозь замковых призраков, словно сквозь облака влажного, холодного тумана, он решил, что не станет больше лезть к Лили со своими отвратительными объятиями.

Наконец их оставили одних.

- Что же ты такое сделал с собой, Сев? - спросила вдруг Лили, обращаясь уже не к пустой оболочке, а к парившей рядом душе. - Зачем?

- Не помню, - честно сказал он. - Я просто хотел быть рядом с тобой. Я просто не могу без тебя, Лили!

- Сев, - позвала она, протягивая руку к призраку, - я ведь тоже не смогу без тебя. Ты мне как брат. Возвращайся, пожалуйста! Не оставляй меня одну.

- Возвращайся куда? - удивился Северус. - Я уже здесь, я никогда тебя одну не оставлю.

- В своё тело, дурачок! - сквозь смех и слёзы ответила она, указывая на лежащую оболочку.

- Нет, - отшатнулся Северус. - Это не я! Это не могу быть я! Он такой... ужасный...

- Ну что ты! Я знаю тебя столько лет... - Лили вдруг начала рассказывать Северусу про него же, про своего лучшего друга, и он слушал, понимая, что забыл всё это, но у него была, была не такая уж и плохая жизнь, которая теперь кончилась. Он всё больше смирялся с собственной смертью и успокаивался. Ад, в котором он жил последние дни, остывал. Лили любит его. Теперь он всегда будет рядом. Всё будет хорошо.

Потом она тоже успокоилась, устала и уснула. Северус спать не мог, так что просто висел рядом в воздухе и любовался ровным, тёплым, чуть колеблющимся светом её души.

А потом вернулся Дамблдор.

- Бедный мальчик, - сказал он, поглядев на тело и на парящего Северуса.

Тот почувствовал опасность для себя по изменению цвета души Дамблдора и попытался нырнуть сквозь кровать, но не успел.

Директор выхватил палочку, и на Северуса обрушились тяжесть, и холод, и боль затёкшего тела, и тревога, и тысячи раздирающих на части желаний.

Лили, которая была так фантастически близко, заворочалась во сне, но Дамблдор углубил её сон заклинанием, а потом обездвижил Северуса и отлевитировал в дальнюю комнатку больничного крыла.

- Мы должны серьёзно поговорить, мальчик мой, - начал директор. Я, безусловно, впечатлён твоими способностями. Не всякий в твоём возрасте способен даже бездумно воспользоваться столь сильными и трудными заклинаниями.

- Вы... откуда вы... кто позволил вам рыться в мои вещах?! - обвиняюще прошипел Северус. Он всё ещё не мог пошевелиться.

- Ещё я применил Приори Инкантатем к твоей палочке. Северус, я хочу тебе помочь.

- Я должен быть польщён?

- Я знаю, кто поделился с тобой этими опасными знаниями, и осознаю, что, возможно, рою себе могилу, вручая мощное оружие человеку, уже практически перешедшему на сторону моего противника, но речь идёт о твоей - и не только твоей - жизни, Северус.

Гневный взгляд был ему ответом.

- Мы с тобой займёмся окклюменцией.

Северус весь выгнулся в магических путах.

- И пока ты не выкажешь определённых успехов, я тебя отсюда не выпущу. Для всех остальных ты будешь в Мунго...

А Лили там одна с поттеровской шайкой.

- Как долго?

- Это будет зависеть от тебя.

- Ладно, - сдался Северус. - Ладно.

*

С этого дня начались их занятия ментальными практиками. В своё время Северус пытался узнать о них от Малфоя и прочих чистокровных приятелей, но от них самих толку было мало, а в их библиотеках можно было плутать годами. Теперь же знание было для него не как хмельной напиток, а как едкое лекарство, которое необходимо для выздоровления. Быть запертым в комнате с обволакивающими стены заклинаниями в планы Северуса не входило.

Обездвиживающих с него никто не снимал, Помфри ухаживала за ним, как за лежачим больным, со всеми этими кормлениями, подмываниями и магической гимнастикой, якобы помогающей вернуть контроль над телом. Кроме этого он только лежал и пялился в потолок, сгорая в тюрьме своего разума, пока не появлялся директор, навещавший его без всякой системы, когда находилось время.

- Мне придётся контролировать процесс изнутри, - сразу заявил Дамблдор. - Я буду вытаскивать худшие твои воспоминания, а ты должен не давать негативным чувствам овладеть и руководить тобой. Легилеменс!

Уроки сводили с ума.

Это было незаконно. Впрочем, то, из-за чего он сюда попал, тоже было незаконно.

Время шло, Северус старался, он хотел побыстрее выйти отсюда, не потому, что боялся отстать от программы, но исключительно ради Лили.

Что ж, или он выдержит, или действительно окажется в Мунго, в отделении для безнадёжных.

Дамблдор быстро понял, что Лили самый мощный триггер, и пользовался этим вовсю. Северус выдумывал всё новые и новые линии защиты, а Дамблдор разрушал их одну за другой, не помогая советом. Пока, наконец, в один прекрасный день Северус не придумал каверзу, решив проверить, что ещё даёт связь разумов. Создав видимость, что в очередной раз не выдержал и взбешён, он попытался вломиться в разум Дамблдора. Через секунду его выкинуло, и он с жуткой головной болью откинулся на подушку, весь залитый кровью, брызнувшей из носа. Но за эту секунду чужие мысли, оказавшиеся на поверхности, обрушились на него, как тяжёлые комья мокрого снега с потревоженного дерева.

- Что ж ты мне мозги ебал, старый пиздобол!!! - закричал он и забился в магических силках; захлёбываясь въевшейся с детства грязной бранью. - На хую я вертел твою окклюменцию, толку от неё с гулькин хер!

Не говоря ни слова, Дамблдор вышел вон.

*

Несколько дней Северус провёл в обществе молча ухаживающей за ним Помфри.

Вот оно что, Дамблдору нравилось заниматься с ним ментальными практиками. Северус мог уйти из больничного крыла уже давно. Он оказался достаточно изобретателен в методах защиты, настоящий самородок, что радовало и восхищало Дамблдора, но это... это было неважно. Неважно было то, что он был одарён, - по молодости, горячности и неопытности он крепко вляпался.

Ритуал Родственных Душ привязал его к Лили намертво. Никого и никогда он больше полюбить не сможет. Свет непременно сойдётся клином на ней, и только окклюменция сможет спасти его от безумия, а её - от него. Такие привязки не одного человека толкнули на ужасные вещи - некрофилию, людоедство и сексуальное насилие.

И сам же, своими руками он лишил себя будущего с Лили. Как только его душа покинет тело, она найдёт душу Лили, где бы та ни была. Как только он слишком приблизится к Лили, его душа рванётся к ней, и он умрёт (что, в общем-то, не важно), а Лили обретёт преследующего её,помешанного на ней духа (чего бы Северус ей никогда не пожелал).

Потребуются годы и годы ментальных практик, прежде чем он сможет пользоваться способностью, которую так опрометчиво обрёл. До тех пор придётся пить сдерживающее душу зелье, благодаря которому этих лет у него может и не быть, оно не лучшим образом влияет на организм.

Он никогда не будет с ней. С ней будет кто-то другой. И единственное, что Северус мог, это защитить Лили от себя - и от Поттера (и подобных ему, если таковые появятся). Было у него на Мародёров кое-что, требовавшее, конечно, доказательства...

- Передайте директору, что я хочу его видеть, - попросил он у Помфри. Он и так уже потерял кучу драгоценного времени. Полнолуний в этом году оставалось не так уж много.

@темы: фанфики, ГП